СКАЗАРХИВ

Про человека, который заставлял цвести засохшие деревья

У добрых стариков живёт преданный пёс. Его необыкновенный дар даёт начало истории, в которой даже сухие деревья могут зацвести.

Читать
Текст сказки

Много-много лѣтъ тому назадъ жили-были въ одномъ селеніи старикъ да старуха японцы. Хорошіе люди были они, а такъ какъ боги не дали имъ дѣтей, то всю любовь они обратили на свою маленькую собачку.

Они ласкали и холили ее, и собака понимала это и такъ къ нимъ привязана была, что ни на шагъ отъ нихъ не отходила.

Работалъ разъ японецъ въ саду, и когда онъ опустилъ кирку, чтобы поть со лба утереть, замѣтилъ онъ, что его собачка въ травѣ что-то нюхаетъ и царапаетъ лапами землю, потомъ бросилась съ лаемъ къ нему, снова отбѣжала на то мѣсто и давай его скрести… И повторяла она это нѣсколько разъ, такъ что японецъ, наконецъ, поднялъ кирку и подошелъ къ собакѣ.

А собачка-то ластъ, танцуетъ на заднихъ лапкахъ; — радуется, что и японецъ, и японка смѣются надъ ней…

Ударилъ японецъ киркой по тому мѣсту разъ, другой, — и что же? Вдругъ что-то звонко звякнуло подъ остріемъ кирки, и изъ-подъ земли блеснула цѣлая груда старинныхъ золотыхъ монетъ.

Съ трудомъ достали они изъ ямы кладъ и снесли его домой.

И разбогатѣли сразу мужъ съ женой, и если прежде хорошо обращались съ собакой, то теперь и говорить нечего. Хорошо стало жить собакѣ, — что умирать не надо!

Скоро облетѣло округъ это извѣстіе о найденномъ кладѣ, и одинъ завистливый сосѣдъ до того дошелъ, что ни ѣсть, ни пить, ни спать отъ зависти не могъ.

И надумалъ онъ, что, вѣроятно, эта собачка обладаетъ даромъ знать всѣ клады всего свѣта, гдѣ они зарыты; вотъ и пришелъ онъ къ разбогатѣвшимъ сосѣдямъ и ласково сталъ просить ихъ, одолжить ему на-время собачку.

— На что тебѣ она? — спросилъ его японецъ. — Мы къ ней такъ привыкли, что не можемъ и на одинъ часъ разстаться съ нею.

Но завистливый человѣкъ такъ это дѣло не оставилъ и каждый день ходилъ къ нимъ и все, объ одномъ и томъ же просилъ, и добрые люди сжалились надъ нимъ и отдали ему собаку. Вотъ. разъ этотъ японецъ и выпустилъ собаку въ садъ. А та и стала бѣгать да нюхать и, наконецъ, начала царапать когтями землю.

Обрадованный, бросился японецъ къ собакѣ; жена быстро приноела кирку, и начали они оба рыть землю…

И что же они отрыли? Какой-то мусоръ и кости, и пахли эти кости такъ дурно, что японцы зажали носъ.

И такъ взбѣсился на собаку японецъ, что тутъ же на мѣстѣ и убилъ ее.

А потомъ пришелъ къ сосѣду и говоритъ:

— Ваши собака, которую я на-славу кормилъ, околѣла, и никто но знаетъ, отъ чего это съ ней случилось…

Печально взялъ японецъ собаку и зарылъ ее въ ту яму, изъ которой онъ вынулъ кладъ, и все плакалъ о собакѣ и днемъ, и ночью.

Только разъ ночью и приснилась ему его вѣрная собака и сказала, чтобы онъ срубилъ дерево, подъ которымъ она зарыта, и сдѣлалъ бы себѣ изъ него толчею для риса; она-де его утѣшитъ.

Хоть и жаль было японцу рубить хорошее дерево, но по совѣту жены онъ такъ именно и поступилъ и сдѣлалъ изъ срубленнаго дерева толчею для риса.

Наступила пора жатвы риса, и тутъ надо было пустить въ дѣло новую толчею; когда японецъ насыпалъ рисъ въ толчею и началъ толочь, — о, чудо! — вмѣсто каждаго бѣлаго зерна выскакивали золотыя монеты…

То-то стало радости у старыхъ людей, которые были тронуты такой привязанностью и преданностью собаки.

И снова услышалъ завистливый сосѣдъ про эту исторію, пошелъ къ богатымъ японцамъ и сталъ умильно просить ихъ одолжить ему на-время чудодѣйственную толчею. Неохотно, но отдалъ все-таки старикъ-японецъ толчею сосѣду, — дѣлать было нечего!

Притащилъ сосѣдъ толчею домой, — ого! — теперь-то онъ намолотитъ себѣ особенныхъ рисовыхъ зеренъ. И самъ онъ, и жена его натаскали нѣсколько охапокъ рису, думая всю жатву въ золото обратить.

И снова жадность ихъ была строго наказана, потому что изъ рисовыхъ кистей выскакивали подъ пестикомъ не золото, — нѣтъ, — не рисъ даже, а кусочки мусора — и только.

И такъ разсердились эти злыя люди на то, что сосѣди ихъ такъ счастливы были, что въ досадѣ раскололи чудодѣйственную толчею на мелкія щепочки и сожгли ее до-тла…

Конечно, добрые люди были очень огорчены этимъ. Съ плачемъ улеглись они на покой. И снова увидѣлъ старикъ-японецъ во снѣ свою собачку, которая стала его утѣшать и сказала ему, чтобы онъ только сходилъ къ завистливому сосѣду и взялъ у него ту золу, которая осталась отъ сожженной толчеи. Съ этой золой пускай онъ пойдетъ на улицу и дождется, когда по ней поѣдетъ ихъ намѣстникъ Даиміо; тогда пускай онъ влѣзетъ на вишневыя деревья и посыплетъ ихъ этой золой, и вишни тотчасъ же расцвѣтутъ всѣ до единой.

Удивился японецъ этому сну, однако, утромъ набилъ цѣлый мѣшокъ золой и отправился на главную улицу. Вишневыя деревья стояли всѣ еще обнаженныя безъ единаго листка; было зимнее время, когда садовники за большія деньги продавали вишни въ маленькихъ горшкахъ на потѣху богатымъ людямъ, а на волѣ вишни должны были расцвѣсти еще только черезъ мѣсяцъ.

Едва японецъ вышелъ на улицу, — смотритъ, а намѣстникъ Даиміо ѣдетъ къ нему навстрѣчу со своей свитой. Всѣ встрѣчные бросались передъ нимъ на землю ницъ, чтобы выразить свою полную преданность Даиміо, и когда старикъ-японецъ не только не распростерся эта землѣ, а полѣзъ на вишню, — Даиміо разгнѣвался ужасно и приказалъ схватить непокорнаго старика. Но тотъ въ это время успѣлъ схватить изъ мѣшка горсть золы и осыпалъ голыя вѣтви деревьевъ тонкой золой…

И въ то же мгновеніе всѣ вишни почти сплошь покрылись нѣжными бѣлыми цвѣтами, и Даиміо такъ обрадовался тому, что не только богато одарилъ старика-японца, но призвалъ его къ себѣ и тамъ воздалъ ему особую честь, передъ своими гордыми придворными.

Узналъ все это завистливый сосѣдъ, и снова жадность и зависть не стали давать ему покоя.

И потому онъ собралъ старательно всю золу, которая еще оставалась отъ сожженной толчеи, и сталъ на дорогѣ, по которой долженъ былъ ѣхать намѣстникъ, чтобы ему устроить точно такое же представленіе, какъ его сосѣдъ устроилъ.

Какъ только онъ завидѣлъ издали приближающійся кортежъ Даиміо, съ богато одѣтыми скороходами и всадниками, — сердце его отъ радости запрыгало. — «То-то, — думаетъ, — я честь заслужу передъ всѣми этими важными господами».

Взлѣзъ на дерево, захватилъ обѣими руками полныя горсти золы и въ тотъ моментъ, какъ поѣздъ проѣзжалъ разъ подъ его деревомъ, — сталъ онъ осыпать всю свиту и намѣстника золой…

Но на этотъ разъ ни единый бутонъ не распустился, ни единый листокъ не развернулся, — лишь ѣдкая зола засорила глаза самому Даиміо и его спутникамъ сплошь и залѣпила ихъ роскошные шелковые наряды.

Въ гнѣвѣ стащили японцы-стражники завистливаго человѣка съ дерева и порядкомъ его проучили, а потомъ связали его и бросили въ темницу, гдѣ онъ и былъ долгое время. А когда его снова выпустили на свободу и вернулся онъ къ себѣ въ селенье, — уже всѣ узнали про его злобу и зависть и ничего не хотѣли имѣть съ нимъ общаго. Такъ онъ одинокимъ и остался.

А добрые хорошіе старики-японцы, которые все не забывали свою вѣрную собачку, жили счастливо и благополучно до смерти, и все у нихъ шло хорошо, какъ по маслу.

Об этом произведении

Японские народные сказки. Перевод с немецкого А. А. Фёдорова-Давыдова. Москва, 1909. Сохранена орфография издания.

Перевод А. А. Фёдорова-Давыдова. Электронная публикация — Викитека.

Открыть текст в Викитеке · CC BY-SA 4.0
Вернуться в каталог
Поиск по библиотеке