Въ прежнія времена жилъ-былъ въ цвѣточной чашечкѣ священнаго лотоса крошка-свѣтлячокъ; а лотосъ этотъ росъ на маленькомъ, хорошенькомъ озеркѣ, — и хрустальная поверхность этого озерка съ любовью отражала и огромные листья, и чудные цвѣты лотосовъ, которыми оно заросло сплошь; а свѣтлячокъ по ночамъ сіялъ на лотосѣ яркой, брилліантовой звѣздочкой, и лотосъ стоялъ словно въ драгоцѣнной коронѣ.
И много японцевъ сходилось сюда, чтобы полюбоваться этимъ сказочнымъ видомъ, и на много верстъ кругомъ говорили объ этомъ волшебно-красивомъ озеркѣ.
Стрекозы, жуки, поразительной величины и окраски бабочки порхали надъ спокойными, величавыми лотосами, перепархивая съ цвѣтка на цвѣтокъ.
И всѣ они сначала дивились на этого малозамѣтнаго свѣтлячка, который былъ такой маленькій и съ виду некрасивый днемъ. Они ни могли понятъ, откуда у него является этотъ огонекъ. Они забыли, что сами могущественные боги, которымъ все возможно, зажгли этотъ огонекъ въ такомъ невзрачномъ съ виду червячкѣ.
И они стали просить свѣтлячка стать ихъ королемъ. Бабочки, мухи, комары, стрекозы, — они почти сплошь облѣпили блѣдно-розовые, нѣжные лепестки лотоса и все просили свѣтлячка.
— Нѣтъ, — сказалъ свѣтлячокъ, — я не въ силахъ принятъ на себя эту обязанность. Мнѣ тяжело уже то, что всѣ вы собрались вокругъ меня и нарушаете мой покой… Мнѣ хорошо уже то, что я могу свѣтить хоть немного и освѣщать этотъ чудный, добрый лотосъ, который пріютилъ меня и не гонитъ прочь отъ себя…
Тогда всѣ эти жуки, мухи, мушки и бабочки обидѣлись на свѣтлячка. Они надулись и улетѣли отъ него прочь…
— Негодный червячишка! — всюду жаловались они, — мы оказали ему такую великую честь, а онъ чуть не прогналъ насъ. И пускай сидитъ на своемъ лотосѣ, — и ничего нѣтъ хорошаго ни въ немъ, ни въ этомъ лотосѣ.
А свѣтлячокъ жилъ одинъ и былъ очень доволенъ своей судьбою. И попрежнему японцы заходили сюда, къ этому тихому озерку и любовались на спящіе лотосы, озаренные нѣжнымъ, таинственнымъ свѣтомъ Иванова червячка…
И вотъ тогда насѣкомыя рѣшились тоже стать свѣтлячками и озарять священные лотосы… Они давно уже выдѣли издалека на берегу и подъ горой Фуки-Шимо хорошенькія, причудливыя фанзы японцевъ, съ ярко-освѣщенными окнами, и они рѣшили, что свѣтлячокъ тамъ добылъ свой огонекъ, свою искру небесную…
И всей гурьбой они понеслись вперегонку къ освѣщеннымъ фанзамъ, онѣ тучей осыпали разноцвѣтные японскіе фонарики, бросались съ жадностью на огоньки и… падали, падали мертвымъ дождемъ, опаленные пламенемъ…
И до сихъ поръ вечерами японцы видятъ подобныхъ же бабочекъ, мотыльковъ, мошекъ, стрекозъ, которые мчатся въ ослѣпленіи на огонь и гибнутъ, гибнутъ безъ счету, забывая, что каждому боги опредѣлили его мѣсто и каждаго одѣлили своимъ счастьемъ.
Об этом произведении
Японские народные сказки. Перевод с немецкого А. А. Фёдорова-Давыдова. Москва, 1909. Сохранена орфография издания.
Перевод А. А. Фёдорова-Давыдова. Электронная публикация — Викитека.
Открыть текст в Викитеке · CC BY-SA 4.0